
Это «мы», объединявшее Марка с его высоким начальством, кое о чем напомнило брату Кадфаэлю. Несколько лет тому назад Марк, тогда совсем мальчик, постепенно оттаяв и перестав сторониться людей (а прежде у него были на то все основания), выражал подобным образом горячую преданность тем, кем восхищался и кому служил. Тогда под словом «мы» он подразумевал себя и Кадфаэля, словно они были двумя искателями приключений, плечом к плечу сражавшимися с целым миром.
— Мне все больше нравится этот наш епископ, — одобрительно заметил Хью. — Но неужели он посылает тебя в такое большое путешествие в одиночку?
— Не совсем. — Худое лицо брата Марка осветила лукавая улыбка, словно у него имелся про запас загадочный сюрприз. — Но сам он, не колеблясь ни минуты, пустился бы один в путешествие по Уэльсу. И я тоже. Он не сомневается, что церковный сан и сутана вызовут почтительное отношение. Однако я, разумеется, буду рад, если вы подскажете мне лучший путь. Вы лучше меня и моего епископа знаете, как обстоят дела в Уэльсе. Я намеревался ехать прямо, через Освестри и Черк. Что вы об этом думаете?
— Там довольно спокойно, — заметил Хью. — Во всяком случае, Мадог набожен и, как бы он ни обращался с английскими мирянами, клириков не обидит. К тому же сейчас он держит в узде людей Фадога из Повиса. Да, этот путь безопасен, к тому же он кратчайший. Правда, кое-где между Ди и Клуидом дорога идет в гору.
Судя по тому, как заблестели серые глаза Марка, он с удовольствием предвкушал приключение. Ему, самому неопытному из слуг своего господина, оказали такое доверие! И хотя Марк понимал, что выбран на эту роль именно в силу своего скромного положения, он в то же время сознавал, как много зависит от того, насколько ловко он выполнит порученное. Он не должен льстить и прославлять, но в то же время в его задачу входит дать почувствовать, как важно единство епископов.
