— Сынок, — сердечно сказал Кадфаэль, — да за такой подарок я буду тебе всю дорогу конюхом, а не только переводчиком. Никто не смог бы сейчас меня обрадовать больше, чем ты! А отец Радульфус действительно разрешил мне ехать?
— Да, — заверил Марк, — и он сказал, что ты можешь выбрать себе на конюшне лошадь. У тебя есть два дня и для передачи дел Эдмунду и Винфриду на то время, пока тебя не будет, и для усердного посещения церковных служб, дабы твоя заблудшая душа была защищена все время на пути в Бангор и обратно.
— Я насквозь добродетелен, — с величайшим удовольствием провозгласил Кадфаэль. — Разве небеса только что не подтвердили это, отправив меня в Уэльс? И неужели ты думаешь, что именно теперь я рискну попасть в немилость?
Поскольку из миссии Марка не делалось секрета, все происходящее вызвало большой интерес у обитателей аббатства, которые надавали множество советов относительно того, как Марку получше справиться с порученным делом. Особенно старался старый брат Дафидд, давно уже обосновавшийся в лазарете аббатства. Он не видел свой родной Диффрин Клуид целых сорок лет, но был убежден, что знает его как свои пять пальцев. Радость по поводу возрождения епархии была несколько омрачена назначением нормандца, но волнение вернуло старику интерес к жизни, он сделался словоохотливым и, перейдя на родной язык, делился своими воспоминаниями с Кадфаэлем. В отличие от него, аббат Радульфус вместо напутствий дал лишь свое благословение. Эта миссия — дело одного Марка, поэтому аббат тактично воздержался от советов. Приор Роберт вообще не произнес ни слова по поводу поездки в Уэльс, но в молчании его ощущалось неодобрение: при дворе епископов был бы гораздо уместнее посланник с такой осанкой и достоинством, как у него.